Интервью

 
Василий Васин: «Светская живопись мне уже не интересна»
06.04.2016

Василий Васин: «Светская живопись мне уже не интересна»

В выставочном зале Дома художника работает экспозиция «Жизнь ангелов». Автор работ, известный калининградский художник Василий Васин рассказал порталу «О культуре» о том, как пришёл к религиозной живописи и почему его работы пользуются успехом в Голландии, а также о будущей выставке в Константиновском дворце в Санкт-Петербурге.

vasin_1.jpg

- Василий Васильевич, расскажите, пожалуйста, о выставке «Жизнь ангелов» в выставочном зале Дома художника http://www.dom-hudozhnika.ru/ .

- Это текущая выставка, куда вошли работы в основном за последние полтора года. Перед выставкой в Санкт-Петербурге мне нужно было увидеть, как они смотрятся на стенах и в каком свете. Выставка будет в Константиновском дворце http://www.konstantinpalace.ru/, где идёт проект «Современные художники России». Каким-то образом к ним попала моя книжка, после чего они предложили мне показать работы. О чём калининградская выставка «Жизнь ангелов»? Наверное, о Боге… но это и так видно невооружённым глазом.

vasin_2.jpg

- На выставке довольно много работ из серии «Акафист Богородицы». С чем для вас связан этот образ?

- Серия «Акафист Богородицы» – это как раз последние произведения, над которыми я сейчас работаю. У меня эта тема периодически мелькала и раньше, но в какой-то момент оформилась в желание сделать нечто более определённое, потом пришло название и работы начали выстраиваться. Побудительный мотив был чисто технический – захотелось написать большие головы. Так, собственно, и родилась идея – сначала была работа «Умиление», а вслед за ней и остальные потянулись. Образ Богородицы для меня связан, в первую очередь, с материнством, если говорить приземлённо, не вдаваясь в богословие. На выставке есть работа «Рождество Богородицы»: по преданию, Анна родила Марию в очень позднем возрасте, когда женщины уже не рожают, – следовательно, и лицо её должно было выглядеть уже довольно пожилым, но таким мне его делать не хотелось. Я как-то заметил: когда в позднем возрасте женщины рожают, у них лица становятся какими-то светлыми, прозрачными и молодыми – честно говоря, именно это я и хотел показать.

- У вас довольно необычная техника – живописный рельеф, деревянная скульптура…

- Начиналось всё с обычной доски и практически иконописной технологии, но затем постепенно стало трансформироваться: думаю, произошло это в тот момент, когда одна из досок дала трещину и исправить уже ничего было нельзя. Ещё с институтских времен пришло знание того, что если не можешь скрыть – сделай в открытую. И так возникли вот эти кусковые формы. Они потихоньку внедрялись, потому что порой проще переделать либо выбросить какой-то кусок, чем всю доску. А потом тематика стала развиваться, обрастать какими-то своими идеями. В своё время возникла опять-таки чисто техническая задача – соединить скульптуру, живопись и графику. И вроде бы к чему-то я пришёл в этом плане.

vasin_3.jpg

- В последних работах, я обратила внимание, появились вставки из стекла

- Дерево позволяет подпускать к себе многие материалы - и металл, и камень, и мозаику, с ним сочетается что угодно. Возникла задача немножко усложнить технику, я сначала задумался о янтаре, но, если честно, янтарь – такой мутный камень. А как в красках передать такое понятие как «чистая душа»? Вот эти кристаллические сколотые структуры стекла как раз позволяют это сделать.

- Религиозная живопись как таковая сегодня кажется отошедшей в прошлое, немного не созвучной времени. Что вы об этом думаете?

- А в чём наше время другое? Эта фраза скорее относится ко всему изобразительному искусству, а какая тема - не суть важно. В советские времена выставка изобразительного искусства была событием в силу небольшой информационной составляющей. Народ шёл, ему было интересно. А сейчас информации столько, что уже и ходить никуда не надо: открыл, что-то пролистал. Интерес к искусству потихонечку становится уделом избранных, погружённых в искусство или каким-то образом его коснувшихся, в детской художественной школе или как-то ещё. А само религиозное искусство… если тогда оно было совсем в загоне, то сейчас эта тема потихонечку начинает становиться актуальной, на мой взгляд. Это проявляется в возрождении православия, христианской религии. Если на западе она гаснет и очень уверенно, то у нас, посмотрите, сколько храмов строится. И люди идут, значит, что-то они в этом находят. Перестал давить угнетающий партийный пресс, люди почувствовали свободу. А у многих ведь это кроется на уровне подсознания – душа-то в каждом есть и ангел-хранитель за каждым стоит.

vasin_4.jpg

- Тема, с которой вы работаете, в определённом смысле уводит вас в сторону от злободневности, в какой-то совершенно иной мир. Вы это ощущаете?

- Многое было сделано для того, чтобы этот мир появился. В своё время я занимался обычной холстяной живописью. Собственно говоря, холсты эту тему и выкормили, потому что я также писал морские пейзажи и, в общем-то, неплохо получалось, во всяком случае, мои работы есть и в галереях, и в музеях, в том числе, в Музее Мирового океана. А религиозная живопись вызревала параллельно. Я вывез выставку этих работ в Германию, потом она попала в Голландию, а там вдруг взяли и раскупили всё. И появился сразу мощный стимул – осознание того, что кому-то это нужно. И уже к 1998 году я смог отказаться полностью от обычной холстяной живописи и заняться только религиозным искусством, потому что пошли активные продажи в Голландии.

vasin_8.jpg

- А с чем, как вы думаете, связан такой интерес именно в Голландии?

- Одна из причин – это всё-таки наличие людей верующих, которым не хватает, скажем так, религиозного обслуживания. Там церкви и монастыри стоят пустые, практически всё сдано в аренду или продано за 1 евро с тем, чтобы просто сохранить внешний вид. Может быть, у протестантов ещё что-то осталось, а католических церквей в Голландии почти нет. Скорее всего, их отсутствие и привело людей к каким-то поискам. Покупают мои работы в основном частные лица.

vasin_7.jpg

- Вы свои работы рассматриваете как иконы, как молельные образы?

- Нет, это светское религиозное искусство и его нужно отделять от церковного. Как в западном искусстве: с одной стороны, есть церковное искусство, а с другой – Рубенс с его религиозными сюжетами. Или, например, в Академии художеств в XVIII и XIX веках дипломы, как правило, писались на библейские, евангельские сюжеты. Или вспомним светское религиозное искусство, того же Нестерова, Поленова, Ге.  С иконой мои работы сближает то, что сам материал – доска, изначально это иконописные технологии. У меня было желание развивать эту традицию, а не придумывать собственный язык, который будет понятен только мне.

- Вы для своих работ какое пространство предполагаете? Я смотрю на них и понимаю, что подобные образы очень требовательны к тому, что вокруг них, да и к самому человеку, который рядом с ними существует…

- Мне кажется, эти работы могли бы находиться в любом современном пространстве. Но дело в том, что они несут определённую энергетику и нужно ещё не раз подумать, а сможешь ли ты с ними рядом жить. Один мой знакомый просто посидел, книжку мою полистал и сказал: «Нет, не могу - настолько энергетика иная, что лучше не буду смотреть». Другой знакомый, которому один из наших художников подарил работу, рассказывал: «Я её повесил в зале, на центральном месте, такая красивая работа, но захожу - она мне глаз царапает. Перевесил на кухню - опять мешает. Повесил в коридоре - то же самое». В общем, так продолжалось, пока он кому-то другому её не передарил, просто не смог с ней жить. Поэтому когда люди покупают мои работы, я всегда прошу подумать о тех, кто с ними живёт, и зачастую они приводят на выставку всё семейство, смотрят-решают и вот тогда уже покупают.

vasin_9.jpg

- В них есть такая строгость, они дисциплинируют, заставляют подтянуться…

- В этом и состоит определённая сверхзадача. Но я хочу не дисциплинировать, а, скорее, привлечь внимание, потому что многие люди даже Евангелие не открывали ни разу в жизни. А если его не прочесть, то практически всё мировое искусство до ХХ века проходит мимо человека.

- Вы уже давно работаете с религиозными сюжетами, у вас не возникало желания вернуться к светской живописи?

- А уже и не интересно. Чем глубже в этот мир погружаешься, тем больше он открывается. Пока меня не тянуло вернуться к такой живописи – хотя, как говорят, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. В мастерской ещё стоят какие-то холсты, я их пока не раздаю. В своё время у меня получилось убить в себе «комплекс Леонардо» – когда ты можешь всё. Образование у меня достаточно обширное, первое – по специальности «Театральная живопись», а в Строгановке  наше отделение называлось «Художественные изделия из металла, дерева, пластмассы и других материалов». Мы практически всего коснулись - и ювелирного искусства, и ковки, и проектирования посуды и пр. В 1990-х годах я многими вещами занимался: например, первая моя работа в Калининграде - это рельефные указатели в зоопарке, из последних монументальных работ - флюгеры на башне Кафедрального собора. А затем я начал переходить к живописи, и в какой-то момент возникла откровенная мысль, что надо прекращать всё остальное. Я сузился до холстяной живописи и начал эту тему разрабатывать, а потом и обычную классическую живопись прихлопнул.

Короткая ссылка на новость: http://culart.gov39.ru/~Uja4V